Неточные совпадения
И шагом едет в
чистом поле,
В мечтанья погрузясь, она;
Душа в ней долго поневоле
Судьбою Ленского полна;
И мыслит: «Что-то
с Ольгой стало?
В ней сердце долго ли страдало,
Иль скоро слез прошла пора?
И где теперь ее сестра?
И где ж беглец людей и света,
Красавиц модных модный враг,
Где этот пасмурный чудак,
Убийца юного поэта?»
Со временем отчет я вам
Подробно обо всем отдам...
Негодованье, сожаленье,
Ко благу
чистая любовь
И славы сладкое мученье
В нем рано волновали кровь.
Он
с лирой странствовал на свете;
Под небом Шиллера и Гете
Их поэтическим огнем
Душа воспламенилась в нем;
И муз возвышенных искусства,
Счастливец, он не постыдил:
Он в песнях гордо сохранил
Всегда возвышенные чувства,
Порывы девственной мечты
И прелесть важной простоты.
Что может быть на свете хуже
Семьи, где бедная жена
Грустит о недостойном муже,
И днем и вечером одна;
Где скучный муж, ей цену зная
(Судьбу, однако ж, проклиная),
Всегда нахмурен, молчалив,
Сердит и холодно-ревнив!
Таков я. И того ль искали
Вы
чистой, пламенной
душой,
Когда
с такою простотой,
С таким умом ко мне писали?
Ужели жребий вам такой
Назначен строгою судьбой?
Приезд его на Кавказ — также следствие его романтического фанатизма: я уверен, что накануне отъезда из отцовской деревни он говорил
с мрачным видом какой-нибудь хорошенькой соседке, что он едет не так, просто, служить, но что ищет смерти, потому что… тут, он, верно, закрыл глаза рукою и продолжал так: «Нет, вы (или ты) этого не должны знать! Ваша
чистая душа содрогнется! Да и к чему? Что я для вас! Поймете ли вы меня?..» — и так далее.
В своей глубокой тоске немного утешаюсь тем, что этот коротенький эпизод нашей жизни мне оставит навсегда такое
чистое, благоуханное воспоминание, что одного его довольно будет, чтоб не погрузиться в прежний сон
души, а вам, не принеся вреда, послужит руководством в будущей, нормальной любви. Прощайте, ангел, улетайте скорее, как испуганная птичка улетает
с ветки, где села ошибкой, так же легко, бодро и весело, как она,
с той ветки, на которую сели невзначай!»
Их всех связывала одна общая симпатия, одна память о
чистой, как хрусталь,
душе покойника. Они упрашивали ее ехать
с ними в деревню, жить вместе, подле Андрюши — она твердила одно: «Где родились, жили век, тут надо и умереть».
Знаю только то, что он
с пятнадцатого года стал известен как юродивый, который зиму и лето ходит босиком, посещает монастыри, дарит образочки тем, кого полюбит, и говорит загадочные слова, которые некоторыми принимаются за предсказания, что никто никогда не знал его в другом виде, что он изредка хаживал к бабушке и что одни говорили, будто он несчастный сын богатых родителей и
чистая душа, а другие, что он просто мужик и лентяй.
Как нравились тебе тогда всякие стихи и всякие повести, как легко навертывались слезы на твои глаза,
с каким удовольствием ты смеялся, какою искреннею любовью к людям, каким благородным сочувствием ко всему доброму и прекрасному проникалась твоя младенчески
чистая душа!
Кружок — да это пошлость и скука под именем братства и дружбы, сцепление недоразумений и притязаний под предлогом откровенности и участия; в кружке, благодаря праву каждого приятеля во всякое время и во всякий час запускать свои неумытые пальцы прямо во внутренность товарища, ни у кого нет
чистого, нетронутого места на
душе; в кружке поклоняются пустому краснобаю, самолюбивому умнику, довременному старику, носят на руках стихотворца бездарного, но
с «затаенными» мыслями; в кружке молодые, семнадцатилетние малые хитро и мудрено толкуют о женщинах и любви, а перед женщинами молчат или говорят
с ними, словно
с книгой, — да и о чем говорят!
Вы глядите: та глубокая,
чистая лазурь возбуждает на устах ваших улыбку, невинную, как она сама, как облака по небу, и как будто вместе
с ними медлительной вереницей проходят по
душе счастливые воспоминания, и все вам кажется, что взор ваш уходит дальше и дальше, и тянет вас самих за собой в ту спокойную, сияющую бездну, и невозможно оторваться от этой вышины, от этой глубины…
— Вы, разумеется, знаете, что Локтев — юноша очень способный и
душа — на редкость
чистая. Но жажда знания завлекла его в кружок гимназистов и гимназисток — из богатых семей; они там, прикрываясь изучением текущей литературы… тоже литература, я вам скажу! — почти вскрикнул он, брезгливо сморщив лицо. — На самом деле это — болваны и дурехи
с преждевременно развитым половым любопытством, — они там… — Самойлов быстро покрутил рукою над своей головой. — Вообще там обнажаются, касаются и… черт их знает что!
С тайным, захватывающим дыхание ужасом счастья видел он, что работа
чистого гения не рушится от пожара страстей, а только останавливается, и когда минует пожар, она идет вперед, медленно и туго, но все идет — и что в
душе человека, независимо от художественного, таится другое творчество, присутствует другая живая жажда, кроме животной, другая сила, кроме силы мышц.
Хороший секрет, славно им пользоваться, и не мудрено, только надобно иметь для этого
чистое сердце и честную
душу, да нынешнее понятие о правах человека, уважение к свободе того,
с кем живешь.
Я уходил потому, что не мог уже в этот день играть
с моими друзьями по-прежнему, безмятежно.
Чистая детская привязанность моя как-то замутилась… Хотя любовь моя к Валеку и Марусе не стала слабее, но к ней примешалась острая струя сожаления, доходившая до сердечной боли. Дома я рано лег в постель, потому что не знал, куда уложить новое болезненное чувство, переполнявшее
душу. Уткнувшись в подушку, я горько плакал, пока крепкий сон не прогнал своим веянием моего глубокого горя.
Любезнейшая Наталья Александровна! Сегодня день вашего рождения,
с величайшим желанием хотелось бы мне поздравить вас лично, но, ей-богу, нет никакой возможности. Я виноват, что давно не был, но обстоятельства совершенно не позволили мне по желанию расположить временем. Надеюсь, что вы простите мне, и желаю вам полного развития всех ваших талантов и всего запаса счастья, которым наделяет судьба
души чистые.
Ну, Петя… ну,
чистая душа… я прощения прошу… Пойдемте танцевать… (Танцует
с Петей.)
Одна из этих женщин до того уже презирала в это мгновение другую и до того желала ей это высказать (может быть, и приходила-то только для этого, как выразился на другой день Рогожин), что как ни фантастична была эта другая,
с своим расстроенным умом и больною
душой, никакая заранее предвзятая идея не устояла бы, казалось, против ядовитого,
чистого женского презрения ее соперницы.
Один большой писатель — человек
с хрустально
чистой душой и замечательным изобразительным талантом — подошел однажды к этой теме, и вот все, что может схватить глаз внешнего, отразилось в его
душе, как в чудесном зеркале.
Никитишна сама и мерку для гроба сняла, сама и постель Настину в курятник вынесла, чтоб там ее по три ночи петухи опели… Управившись
с этим, она снаружи того окна, в которое вылетела
душа покойницы, привесила
чистое полотенце, а стакан
с водой
с места не тронула. Ведь
души покойников шесть недель витают на земле и до самых похорон прилетают на место, где разлучились
с телом. И всякий раз
душа тут умывается, утирается.
Я отдал себя всего тихой игре случайности, набегавшим впечатлениям: неторопливо сменяясь, протекали они по
душе и оставили в ней, наконец, одно общее чувство, в котором слилось все, что я видел, ощутил, слышал в эти три дня, — все: тонкий запах смолы по лесам, крик и стук дятлов, немолчная болтовня светлых ручейков
с пестрыми форелями на песчаном дне, не слишком смелые очертания гор, хмурые скалы, чистенькие деревеньки
с почтенными старыми церквами и деревьями, аисты в лугах, уютные мельницы
с проворно вертящимися колесами, радушные лица поселян, их синие камзолы и серые чулки, скрипучие, медлительные возы, запряженные жирными лошадьми, а иногда коровами, молодые длинноволосые странники по
чистым дорогам, обсаженным яблонями и грушами…
Я любил бродить тогда по городу; луна, казалось, пристально глядела на него
с чистого неба; и город чувствовал этот взгляд и стоял чутко и мирно, весь облитый ее светом, этим безмятежным и в то же время тихо
душу волнующим светом.
А Егорушка уж всей
душой ненавидел его русую голову,
чистое лицо и силу,
с отвращением и страхом слушал его смех и придумывал, какое бы бранное слово сказать ему в отместку.
Он
с нетерпением умылся, надел новый сюртук,
надушил чистый носовой платок цветочным одеколоном. Но когда он, уже совсем одетый, собрался выходить, его неожиданно остановил Гайнан.
Ромашову очень хотелось ехать вместе
с Шурочкой, но так как Михин всегда был ему приятен и так как
чистые, ясные глаза этого славного мальчика глядели
с умоляющим выражением, а также и потому, что
душа Ромашова была в эту минуту вся наполнена большим радостным чувством, — он не мог отказать и согласился.
Я думаю часто о нежных,
чистых, изящных женщинах, об их светлых и прелестных улыбках, думаю о молодых, целомудренных матерях, о любовницах, идущих ради любви на смерть, о прекрасных, невинных и гордых девушках
с белоснежной
душой, знающих все и ничего не боящихся.
Многое встрепенулось в
душе Крупова при виде благородного,
чистого юноши; ему вспомнилось то время, когда он
с Антоном Фердинандовичем мечтал сделать переворот в медицине, идти пешком в Геттинген… и он горько улыбнулся при этих воспоминаниях.
Первое: вы должны быть скромны и молчаливы, аки рыба, в отношении наших обрядов, образа правления и всего того, что будут постепенно вам открывать ваши наставники; второе: вы должны дать согласие на полное повиновение, без которого не может существовать никакое общество, ни тайное, ни явное; третье: вам необходимо вести добродетельную жизнь, чтобы, кроме исправления собственной
души, примером своим исправлять и других, вне нашего общества находящихся людей; четвертое: да будете вы тверды, мужественны, ибо человек только этими качествами может
с успехом противодействовать злу; пятое правило предписывает добродетель, каковою, кажется, вы уже владеете, — это щедрость; но только старайтесь наблюдать за собою, чтобы эта щедрость проистекала не из тщеславия, а из
чистого желания помочь истинно бедному; и, наконец, шестое правило обязывает масонов любить размышление о смерти, которая таким образом явится перед вами не убийцею всего вашего бытия, а другом, пришедшим к вам, чтобы возвести вас из мира труда и пота в область успокоения и награды.
Державная чета отошла к покою, и сон ее был безмятежен:
с чистою перед Богом совестью она предала себя от глубины
души Его неисповедимому промыслу.
Эта жадность возмутила Мосея до глубины
души, и он
с удовольствием порешил бы и солдата вместе
с вероотступником Кириллом. Два сапога — пара… И Макар тоже хорош: этакое дело сделали, а он за бабенкой увязался! Непременно и ее убить надо, а то еще объявит после. Все эти мысли пронеслись в голове Мосея
с быстротой молнии, точно там бушевала такая же метель, как и на
Чистом болоте.
Самой Таисье казалось, что она ведет прямо в небо эту
чистую детскую
душу, слушавшую ее
с замирающим сердцем.
А деревья в саду шептались у нее над головой, ночь разгоралась огнями в синем небе и разливалась по земле синею тьмой, и, вместе
с тем, в
душу молодой женщины лилась горячая грусть от Иохимовых песен. Она все больше смирялась и все больше училась постигать нехитрую тайну непосредственной и
чистой, безыскусственной поэзии.
Лиза ее слушала — и образ вездесущего, всезнающего бога
с какой-то сладкой силой втеснялся в ее
душу, наполнял ее
чистым, благоговейным страхом, а Христос становился ей чем-то близким, знакомым, чуть не родным; Агафья и молиться ее выучила.
До сего времени, просыпаясь вместе
с птичками, ты вместе
с ними веселилась утром, и
чистая, радостная
душа светилась в глазах твоих, подобно как солнце светится в каплях росы небесной; но теперь ты задумчива, и общая радость природы чужда твоему сердцу.
Христос восстановил андрогинный образ в человеке и возвратил ему Деву-Софию. «Образ Божий — муже-дева, а не женщина и не мужчина» [Там же,
с. 140.]. «Огневая
душа должна закалиться в огне Божьем и стать светлее
чистого золота, ибо она жених благородной Софии из семени жены; она — тинктура огня, как София — тинктура света.
— Вообще — чудесно! — потирая руки, говорил он и смеялся тихим, ласковым смехом. — Я, знаете, последние дни страшно хорошо жил — все время
с рабочими, читал, говорил, смотрел. И в
душе накопилось такое — удивительно здоровое,
чистое. Какие хорошие люди, Ниловна! Я говорю о молодых рабочих — крепкие, чуткие, полные жажды все понять. Смотришь на них и видишь — Россия будет самой яркой демократией земли!
При каждом появлении ее на сцене мы бешено хлопали ей, я
с восторгом вглядывался в ее милое,
чистое лицо и хохотал в
душе, представляя себе натянутый нос цесаревича, принужденного убедиться, что и ему не все в мире доступно.
„За что?“ —
с безумною тоскою
Меня спросил твой гордый взор,
Когда внезапно над тобою
Постыдной грянул клеветою
Врагов суровый приговор.
За то, что жизни их оковы
С себя ты сбросила, кляня.
За то, за что не любят совы
Сиянья радостного дня,
За то, что ты
с душою чистойЖивешь меж мертвых и слепцов,
За то, что ты цветок душистый
В венке искусственных цветов!
Я развращен был в
душе,
с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах,
с замиранием сердца думал, — какое бы это было невообразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный душевный поток несся мимо образов трех любимых девушек, и ни одна брызг а не попадала на них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал в
душе, тем
чище и возвышеннее было мое чувство к ним.
— Прелестная затворница, позвольте
с вами чокнуться. Отныне я буду носить в
душе ваш образ,
чистый, как этот звук хрусталя, а память о вас будет одушевлять меня, как вино в этом стакане.
— Да, Елизавета Петровна, беру Бога в свидетели, что
с той минуты, в которую я заглянул в вашу
чистую душу, все нечестное стало для меня ненавистно! О, сжальтесь надо мной…
— Это вы, матушка, правильно: муж и жена — плоть одна, и в писании сказано; а я к тому говорю, что болезнь это от Бога, а есть такие попущения, что хуже болезни. Это уж он, враг человеческий, посылает. Теперича, к примеру, хозяин наш, Виктор Сергеевич, по христианскому кончину приять приготовился; ежели встанет — слава Создателю, и ежели отыдет —
с душою чистою…
— Что тут боязно, передо мной покаялась, и перед ней покайся… К Богу-то тоже идти надо
с душою чистою…
Что ты мечешься, несчастный? Ты ищешь блага, бежишь куда-то, а благо в тебе. Нечего искать его у других дверей. Если благо не в тебе, то его нигде нет. Благо в тебе, в том, что ты можешь любить всех, — любить всех не за что-нибудь, не для чего-нибудь, а для того, чтобы жить не своей одной жизнью, а жизнью всех людей. Искать блага в мире, а не пользоваться тем благом, какое в
душе нашей, всё равно что идти за водой в далекую мутную лужу, когда рядом
с горы бьет
чистый ключ.
— Это только одна внешность, царица Раиса! — бормотал Прозоров заплетавшимся языком. — А
душа у меня
чище в миллион раз, чем… Видели генерала Мирона? Ха-ха… Мы
с ним того… побеседовали… Да-а!.. А где Луша?
— Что дорого тебе, человек? Только бог един дорог; встань же пред ним —
чистый ото всего, сорви путы земные
с души твоей, и увидит господь: ты — один, он — один! Так приблизишься господу, это — един путь до него! Вот в чем спасение указано — отца-мать брось, указано, все брось и даже око, соблазняющее тебя, — вырви! Бога ради истреби себя в вещах и сохрани в духе, и воспылает
душа твоя на веки и веки…
— Это все правда! — утверждал он. — Ежели святые грешат
с грешными женщинами, то, конешно, демону лестно согрешить
с душой чистой…
Кончилось тем, что и он словно замер — и сидел неподвижно, как очарованный, и всеми силами
души своей любовался картиной, которую представляли ему и эта полутемная комната, где там и сям яркими точками рдели вставленные в зеленые старинные стаканы свежие, пышные розы — и эта заснувшая женщина
с скромно подобранными руками и добрым, усталым лицом, окаймленным снежной белизной подушки, и это молодое, чутко-настороженное и тоже доброе, умное,
чистое и несказанно прекрасное существо
с такими черными глубокими, залитыми тенью и все-таки светившимися глазами…
— Ах, барышня! Тебе одной можно, ты
чистая душа, ты куда хочешь, одна можешь. Поняла? А я нет. Яко разбойника… понимаешь? Невозможно мне одному. Ты куда, скажут, лезешь, душегуб? Я ведь и коней воровал, ей-богу! А
с нею я, как… как со младенцем, понимаешь. Не поняла?
Огромная, крытая ковром столовая
с длинными столами и
с диванами по бортам, помещавшаяся в кормовой рубке, изящный салон, где стояло пианино, библиотека, курительная, светлые, поместительные пассажирские каюты
с ослепительно
чистым постельным бельем, ванны и
души, расторопная и внимательная прислуга, обильные и вкусные завтраки и обеды
с хорошим вином и ледяной водой, лонгшезы и столики наверху, над рубкой, прикрытой от палящих лучей солнца тентом, где пассажиры, спасаясь от жары в каютах, проводили большую часть времени, — все это делало путешествие на море более или менее приятным, по крайней мере для людей, не страдающих морской болезнью при малейшей качке.
С летами он понял отношения его матери к старому еврею, понял и ужаснулся своей еще
чистой душой. Ненависть и злоба к властелину его матери — презренному жиду — росла все более и более в сердце молодого человека, жившего за счет этого жида и обязанного ему графским достоинством. Это сказала ему сама мать.